Главная Библиотека Дань любви. Часть 1 Олешница. Дом причта и его обитатели

Дань любви. Часть 1

Елена Андрущенко

Последнее обновление страницы: 03.01.2026 00:19:51

В начало

О́лешница

Дом причта и его обитатели

Часть 1:

Часть 2:

За оградой храма, метрах в пятидесяти от неё, стоит дом причта. Он последний в западной стороне деревни, за ним уже простирается лес. Когда Эстония стала самостоятельной буржуазной республикой, и появилась государственная граница с СССР, церковный причт потеснили, и примерно треть дома с окнами на дорогу отдали одной из двух семей пограничников (вторая жила где-то в другом месте деревни). Квартира священника выходила окнами во двор, в сторону озера (кроме одной комнаты); семья псаломщика занимала дальний от храма торец дома. Каждая квартира имела свой вход со своим отдельным крыльцом.

Поднявшись по ступенькам священнического крыльца и отворив входную дверь, попадаешь сначала в маленький коридорчик (сени); в нём слева – дверь в квартиру священника, прямо – дверь в кухню пограничника (этим входом его семья пользовалась для хозяйственных нужд), справа – лестница на обширный чердак. В левом торце чердака – комната, принадлежавшая псаломщику, со своей лестницей. В правом торце – комната с видом на церковь, относящаяся к квартире священника. В ней проводились собрания церковного совета, и в ней же в летнее время ночевал старший сын Лавровых Володя, когда, учась в Нарвской гимназии, приезжал на каникулы домой в Олешницу. Как-то раз приехал с ним его гимназический друг Михаил Макаров погостить несколько дней. Благодаря его воспоминаниям мы получили некоторые дополнительные сведения о Володе, пропавшем без вести в Великую Отечественную войну. В зимнее время в этой комнате никто не жил, но в одну из зим жена пограничника попросила разрешения поставить там свой ткацкий станок, потому что он не помещался в их квартире. В благодарность она подарила семье Лавровых сотканный ею цветной коврик.

Рядом с Володиным окошком на торцевой стене дома был прибит скворечник, в котором каждую весну выводились скворчата. Однажды вдруг раздался истошный птичий крик. Оказалось, что в щель между досочками скворечника попала лапка скворца. Он трепыхался, пытался вытащить лапку, но не мог, и при этом надрывно кричал. Спас птицу Володя, вызволив её из этой западни.

Чердак имел мансардное окошко, смотревшее во двор. Дети любили тайком от взрослых вылезать через него на крышу и оттуда любоваться на мир. Из-за покатости крыши это было небезопасно, но, слава Богу, никаких падений не было. Однажды от искры, вылетевшей из печной трубы, загорелось щепное покрытие крыши. К счастью, дети заметили начинающийся пожар и сообщили взрослым. Огонь потушили, заливая его водой через чердачное окно.

Во дворе дома находился колодец с хорошей, чистой водой. Но как-то раз из него вытащили мёртвую кошку, скорее всего кем-то подброшенную. Воду пришлось вычерпать, а колодец с той поры стали закрывать на замок. Теперь этого колодца нет: видимо, отпала в нём нужда.

Рядом с домом была песчаная яма – большая, но неглубокая. В ней, как в песочнице, часто играли Ника с Котиком и дети псаломщика: строили домики, крепости, подземные ходы… В жаркую погоду песок сверху был сухой и рассыпчатый, но если немного копнуть – уже на небольшой глубине он имел некоторую влажность и легко поддавался «строительным работам». Иногда к этой песочнице приводили детей из летнего детского сада, организуемого при олешницкой школе. Сейчас не осталось и следа от этой ямы.

Священническая квартира состояла из двух комнат и кухни, находившейся сразу за дверью из сеней. В кухне стояла дровяная плита с выступающим из стены большим отопительным щитом. В духовке этой плиты пекли хлеб: ржаной – в прямоугольных формах, а пшеничный – в виде булок разной величины. К праздникам бабушка пекла пироги: с капустой, мясом, грибами – закрытые; с черникой, вареньем – открытые. В изготовлении пирогов участвовали все домочадцы. Обедала дедушкина семья в основном в кухне, только в праздничные дни – в большой комнате.

Как это обычно бывало в деревенских домах, в кухне имелся подпол. Папа вспоминает случай, как жена пограничника, пришедшая по какому-то поводу в священническую квартиру, оступилась и упала в открытый подпол. К счастью, дело ограничилось ушибами.

Из кухни дверь вела в первую, большую комнату, в конце которой справа – дверь во вторую комнату, выходившую окном на дорогу. В первой комнате была печь-лежанка со щитом, облицованная белой плиткой. Она были красивая, но грела плохо, хотя дров поглощала немало. Поэтому рядом с ней сложили вторую, более простую, но более функциональную печь, выходившую задней стенкой во вторую комнату и, таким образом, отапливавшую обе смежных комнаты.

В священнической квартире зимой крестили младенцев: протапливать для этого большой храм было слишком расточительно. Ещё осенью сторож приносил из церкви в дом причта купель, где она и хранилась до весны. Воду грели на кухонной плите; в просторной кухне, возможно, и совершалось таинство крещения.

При входе к пограничнику 1)Тогда здесь было такое же деревянное крыльцо, как и остальные два. Кирпичная пристройка на его месте появилась позднее: возможно, в 1951 году, когда в бывшем доме причта организовывался клуб, получивший название Rahva maja (Народный дом). в первом небольшом помещении находилась местная почтовая контора. Пограничник же и заведовал ею. В конторе стоял шкаф с ящичками, в которые раскладывалась корреспонденция. Олешницкое почтовое отделение обслуживало и соседние деревни. Из этих деревень периодически приходили женщины-почтальонши и забирали свою почту. Для отправляемых писем предназначались два почтовых ящика: один снаружи возле входа, а второй – внутри. На стене в конторе висел большой телефонный аппарат. Желающий поговорить по телефону попадал сначала в волостной центр И́йзаку, а там его уже соединяли с нужным абонентом.

На стене дома причта, у почтового крыльца, висел большой уличный термометр. Он был чуть ли не единственным во всей деревне. Ника, будучи ещё совсем маленьким, научился определять по нему температуру воздуха, чем немало удивлял старших.