Главная Библиотека Дань любви. Часть 1 Олешница. «Вот моя деревня…»

Дань любви. Часть 1

Елена Андрущенко

Последнее обновление страницы: 02.01.2026 14:20:29

В начало

О́лешница

«Вот моя деревня…»

Папа мой, Никита Александрович Лавров, родился 3 декабря 1929 года в Нарве и был крещён в Нарвском Воскресенском соборе. Дедушка тогда ещё служил в Низах. В ноябре 1930-го его перевели в деревню О́лешница 1)В документах часто указывался другой вариант названия деревни: Олешницы. Мы используем название, которым именовали деревню местные жители в 1930-х годах и которое привычно нашему папе с раннего детства. (ныне – А́лайыэ, эст. Alajõe) на северном берегу Чудского озера, в церковь Рождества Пресвятой Богородицы 2)4 ноября 1930 года о. Александр Лавров был утверждён настоятелем этой церкви. См. EAA. Ф. 1655. Оп. 2. Д. 2740. Л. 61–62., на место умершего 1 июля того же года священника Григория Васильевича Горского 3)Могила о. Григория находится за алтарём Олешницкой церкви..

По приезде Лавровых в Олешницу по деревне пронёсся слух: «К нам прислали батюшку-цыгана». Такое мнение создавалось из-за абсолютно чёрных кудрявых дедушкиных волос и смугло­ва­того лица. Я дедушку живым никогда не видела, но на некоторых фотографиях он мне очень напоминает нашего великого поэта Александра Сергеевича Пушкина.

Олешница – одна из самых дорогих сердцу страниц в жизни моего папы: там прошли лучшие годы его детства. Ему было 11 месяцев, когда семья переехала в эту деревню. И Ника навсегда полюбил свою Олешницу и свой родной дом. Он помнит одну из первых ночей в тогда ещё новом месте жительства. Ему стало страшно от необычных теней на потолке, и он, заплакав, пальчиком показывал на них маме. Мама, взяв младенца на руки, объяснила, что это тень от иконы Божией Матери. Тень образуется из-за горящей перед иконой лампадки, бояться её не надо, а Божия Матерь их всех охраняет.

В июне 1931 года здесь родился папин брат Котик. Папа помнит этот день. Его, полуторагодовалого, привели посмотреть на ново­рождённого братика. Но тот не произвёл на Нику впечатления: махонький, не очень «взрачный», несмышлёный; больше удивила его необычная обстановка в комнате: беспорядок, всклокоченные простыни, лежащие тут и там… Но потом Котик стал лучшим Никиным другом, с которым были тесно связаны восемь лет его жизни. Вначале Ника думал, что слово «котик» относится только к его брату, и не знал, что этим словом именуют также котов… Крёстными Котика (полное его имя – Константин) были Судаков – владелец лавки в И́йзаку 4)И́йзаку (эст. Iisaku) – в то время волостной центр, расположенный в 13 км от Олешницы., и супруга лавочника Цыганова из Обхо́ни 5)Обхо́нь (в настоящее время Karjamaa) – соседняя с Олешницей деревня.. Папа помнит, как братик, ещё не умея ходить, ползал по расстеленному на полу одеялу. Помнит, как однажды он сам, упав с кровати, вскочил и в ужасе побежал к маме: «Мама, у меня глаза не разбились?» – «Почему разбились?» – удивилась мама. «Они же стеклянные!» – ответил Ника.

Здесь же, в трёхлетнем возрасте, вдохновлённый окружающей его природой, Ника придумал свою первую поэтическую фразу: «Солнышко светит, птички поют, мышки в камешки играют». Игра в камешки была распространённой среди деревенских детей. В неё играли девочки и маленькие мальчики. Камешки носили с собой в карманах. Смысл игры заключался в том, что, подбросив вверх один камешек, нужно успеть той же рукой схватить из разложенных на земле камешков другой, и поймать первый. Если это удастся, переходишь к следующему этапу (схватить с земли два камешка, потом три…), а если не сумеешь – уступаешь свою очередь другому участнику. Вариантов этой игры было много.

*   *   *

Благодаря рассказам родных, Олешница для меня всегда была чем-то бесконечно близким и добрым, но в то же время уже ушедшим в историю. О том, что мы встретимся с ней в нынешнем XXI веке, мы не мечтали. Но милостью Божией эта встреча состоялась: дорогое, трепетное, священное стало нам доступно.

Чудная природа в Олеш­ни­це: высокий пес­ча­ный берег озера, дюны из мелкого белого песка, сос­ны, цепляю­щиеся кор­нями за береговой склон, красная верба, извилистая черёмуха, молодые дубы, а за всем этим – пре­крас­ное, без­гра­нич­ное, синее Чудское озеро. То оно вол­нуется, и водяные валы, окаймлённые белыми гребнями, бегут один за другим к берегу – и тогда шум от движения гонимых ветром суровых пенистых волн слышен у самого храма и дома причта; то спокойное и только слегка переливающееся; то нежно-голубое, подёрнутое блестящей жемчужной поволокой от скользящих по его поверхности косых лучей недавно восшедшего или собирающегося на покой солнца; то ослепительно-золотое, отражающее щедро льющийся на него с безоблачного неба солнечный свет; то почти тёмно-синее или даже стальное. Там справа вдалеке – Муствеэ, слева – Сыренец и Россия, а впереди берега не видно. Восходящие от озера токи воздуха часто отгоняют от него кучевые облака, и нередко в окру́ге – грозы и ливни, а в Олешнице – тишина, только вдали на фоне летнего ночного неба